пятница, 19 июля 2013 г.

5 французских писателей для детей и взрослых


НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
 Лето. А мы пока поищем  писателей. Вот, например, кто у нас во Франции? Делимся впечатлениями.
***
Бернар Фрио (1951)
Бернар Фрио
Бернар Фрио
Однажды учитель литературы пришел к выводу, что школьников нужно ковать, пока горячо, подумал и немедленно изобрел жанр “истореток” — сверхкоротких историй. Таких, чтобы сразу же, мгновенно, безотлагательно захватывали воображение и так же быстро заканчивались, оставляя возмущенного ребенка: а где же еще?! Еще-то где?
Но на самом деле не все развивалось так стремительно.
Профессор Фрио, писатель, педагог и переводчик, четыре года проработал директором Управления молодежной книги во Франкфурте. Переводит с немецкого и итальянского. Одна из его любимых педагогических разработок — сочинять истории вместе с учениками. Своего рода литературный театр, игра, импровизация. Учителями ученики оказались хорошими, и сегодня профессор написал более 50 книг для детей и подростков.
«У короля было три сына, 18 слуг, 15 служанок, две собаки, восемь лошадей и 34 пары брюк. Однажды он призвал сыновей и говорит:
— Я родился 18 октября 12447 года в 6:33 утра. Поскольку сейчас 26 июля 12518 года, 13:42, вы можете вплоть до минут высчитать мой возраст. Мне надоело править, и я хочу уйти на пенсию. Меня заменит тот, кто достанет калькулятор, украденный у меня давным-давно колдуном Чёрной горы. Удачи каждому из вас!»
(рассказ “Задачка”)
Переведены на русский:
Обещают скоро в продаже:
«Новые нетерпеливые истории»
«И снова нетерпеливые истории»
«Нетерпеливые-нетерпеливые»
«Нетерпеливые? Да уж не совсем!»
***
Патрик Модиано (1945)
Патрик Модиано
Патрик Модиано
Одержим  своим прошлым — оккупированной Францией Второй Мировой. Вокзалы, кафе с пожелтевшим фотографиями на стенах. Магазины и парикмахерская, кондитерская на улице Руаяль, музыкальные киоски, пристань и пароход, доживающий свой век — зачем все это нужно? И как много названий. Все эти вывески отелей и меблированных комнат нам неизвестны и непонятны. В них только отзвуки уличного шума, гулких шагов — кто-то спускается по лестнице, старой музыки, ритма и запаха другого времени. А люди? Кто все эти люди? Истории, похожие на перепутанные части головоломки, так же заканчиваются на полушаге, за очередным поворотом на улицу, где… — с этими словами герой-рассказчик исчезает, оставив только свои воспоминания, и изумленный читатель остается хлопать глазами: он увлекся и забыл, что эти воспоминания — не его.
Так о чем это мы? Ах, да, сам писатель. Гонкуровская премия за роман “Улица Темных лавок”. Большая премия Французской Академии. Литературная премия князя Монако. Еще награда… Нет, это не то.
Париж. Постоянные переезды. Тревоги и одиночество. Семья, которой, по словам, писателя, у него почти не было. Университет, в котором он почти не учился. Попытка избежать военной службы. Попытка избежать этих новых ценностей, которые выворачивают в разные стороны, так, что перестаешь понимать, где у них лицо. Нет точки опоры. Правдивы только улицы, двери и комнаты. Они помнят. И еще музыка: она сохранила все.
Но только зачем все это? Времена давно изменились.
Времена — возможно. Люди — никогда. Им только кажется это: когда они не знают прошлого.  Патрик Модиано скажет об этом так:
“…И чем больше я делаюсь «ретро», тем больше становлюсь современным
Восемь лет назад, листая старую газету «Пари-Суар» от 31  декабря  1941 года, я наткнулся на третьей странице на  рубрику  «Вчера  и  сегодня». В самом низу я прочел: ПАРИЖ.  Разыскивается девушка, Дора Брюдер, 15  лет,  рост  1  м  55  см,  лицо овальное, глаза серо-карие, одета  в  серое  спортивное  пальто,  бордовый свитер, темно-синюю юбку и такого же цвета  шапку,  коричневые  спортивные ботинки. Любые сведения просьба сообщить супругам Брюдер, Париж,  бульвар Орнано, 41«.
(“Дора Брюдер”)
Некоторые книги:
Площадь Звезды (1968)
Лакомб Люсьен (1974, экранизирован в том же году)
Утраченный мир (1984)
Смягчение приговора (1988)
Улица Темных Лавок (1978, рус. пер. 1998)
Кафе утраченной молодости (2007, рус. пер. 2009)
Горизонт (2010, рус. пер. 2012)
***
Ив Греве (1961)
Ив Греве
Ив Греве
Обладатель 13-ти литературных премий по “вкусу” и воздействию похожий на хлористый кальций: такой же едкий и такой же регенерирующий, восполняющий недостающее, усиливающий иммунитет и укрепляющий нервную систему.
Провел детство в пригороде Парижа, в самом обычном бетонном доме с видом на кладбище. В школе писал пародии. Любит рассказывать истории своим троим детям.
“Приключенческие романы с потрясающим сюжетом!” — сообщают о нем аннотации на сайтах книжных магазинов, редко-редко прибавляя главное: приключения — антиутопия. Герой — подросток. Место действия — общество. Оно заботится о наших потребностях, направляет наши поступки на благо и устраняет враждебные отношения.
Наконец дверь открывается. Входит мальчик, а сразу за ним — Цезарь 3, почти точная копия номера 1.
— Позволь представить тебе Красса. В течение следующего месяца ты будешь отвечать за него. Ты должен рассказать ему о правилах Дома. Именно ты должен помочь ему избежать ошибок, которые совершают по незнанию. Сегодня покажешь ему комнаты
(“Мето”)
Переведены на русский:
Мето (2008)
Мето. Книга 2. Остров (2008)
Мето. Книга 3. Мир (2010)
***
Мари-Од Мюрай (1954)
Мари-Од Мюрай
Мари-Од Мюрай
«Бедный Робинзон! — глубокомысленно  написала как-то одна дама. И продолжила:  …или Зачем и как адаптировать классический роман для детей«. Даму эту звали Мари-Од Мюрай, она как раз заканчивала докторантуру современных литературных исследований Сорбоннского университета, а приведенная фраза была названием ее диссертации. Но долго изображать серьезность у доктора не получилось. Она еще немного посопротивлялась, занимаясь статьями для женских журналов и тем, что называется взрослой литературой. А потом махнула рукой и как взялась писать для детей! Детективы, приключения, семейные романы, рассказы и повести — все так и ахнули. Громче всех ахнули Министерства Образования. Во Франции, Швейцарии, Бельгии и еще в некоторых европейских странах. Они, как это часто случается в министерствах, не подозревали, что можно писать смешно — и быть при этом серьезным. Хулиганить без стыда и совести — и при этом быть настоящим взрослым, здравомыслящим и ответственным. Ахнули взрослые: они всегда так делают, когда оказывается, что от книги невозможно оторваться, пока не прочтешь ее всю. Хотя прекрасно знают по опыту, что хорошие детские книги производят такой эффект на взрослых. Ахнули ли дети после того, как книги Мари-Од Мюра включили в образовательную программу пяти стран, мы точно не знаем, но сами очень бы порадовались, если бы нам задавали читать такие книги. Огорчает одно: мало что переведено на русский. Больше тридцати романов, огромное количество рассказов и повестей — а мы как же? Но надежда есть. За дело уже взялось издательство “Самокат”, а там, глядишь…
В Париже, на улице Меркер, в доме 12, два года проживала семья Морлеван. В первый год — трое детей и двое взрослых. Во второй год — трое детей и один взрослый. А с этого утра — только трое детей. Симеон, Моргана и Венеция — четырнадцати, восьми и пяти лет.
— Дадим клятву, — предложила Моргана. — Что нас никто не разлучит
Переведены на русский:
Oh, boy! (2000)
Голландский без проблем (рассказы) (2006)
***
Мартен Паж (1975)
Мартен Паж
Мартен Паж
Какой ваш основной навык?” — спросил как-то журналист мсье Пажа, человека с тонкой улыбкой и в очках. На что мсье Паж, проучившийся в университете положенное время и каждый год меняя специализацию — право, психология, лингвистика, социология, антропология, история искусств и еще что-то — ответил: “В течение долгих лет я развивал в себе умение видеть, как забраковывают мои рукописи”.
Издатели отказывались печатать романы мсье Пажа, а мсье Паж все-таки уже стал писателем. А чтобы оплатить учебу, работал ночным сторожем, надзирателем в гимназиях и лицеях, помощником по хозяйству — где только получалось. И вот однажды… вы уже догадались, да? — однажды мсье Пажу заказали все-таки написать роман. Роман назывался “Как я стал идиотом”, а издательство, которое его выпустило, носило многообещающее название “Дилетант”.
Говорят, что мсье Паж — властитель душ и умов тридцатилетних французов. Так ли это на самом деле, неизвестно, да, в сущности, и неважно. Потому что “неправильные” умники — любители посидеть с книгой, обнаружившие, что живут в каком-то неправильном мире, бывают всех возрастов и в любой стране.
Антуану всегда казалось, что он  живет по-собачьи — год за семь. Еще в детстве, в семь лет, он чувствовал  себя потрепанным жизнью, словно ему было  уже   под  пятьдесят,  в   одиннадцать  утратил   последние   иллюзии,   как семидесятисемилетний  старец.  Сейчас,  в  неполные  двадцать  пять,  мечтая обрести наконец покой, Антуан решил упрятать свой мозг в саван глупости. 
…Прежде чем прийти к решению стать дураком, дабы облегчить таким образом свою участь, Антуан перепробовал немало других способов интеграции. И первая его попытка, пусть неуклюжая, была полна искренних надежд”.
Переведены на русский:
Как я стал идиотом/Comment je suis devenu stupide (2001, рус. пер. 2005)
Стрекоза ее восьми лет/ La libellule de ses huit ans (2004б рус. пер. 2005)


Быть может, история любви/Peut-être une histoire d’amour (2008, рус. пер. 2010)
Елена Соковенина

Комментариев нет:

Отправить комментарий